Демеркуризация в СПб

Максим Торопкин: в опасности не только Усолье-Сибирское, а все Приангарье

Демеркуризация ртути в Питере

Максим Торопкин: в опасности не только Усолье-Сибирское, а все Приангарье

Экологическая проблема на площадке бывшего комбината «Усольехимпром» в Иркутской области вышла на федеральный уровень только сейчас, хотя региональные власти говорили о ней много лет и разрабатывали меры по ликвидации накопленного вреда, заявил мэр Усолья-Сибирского Максим Торопкин. В интервью РИА Новости он рассказал, как город химиков остался без градообразующего предприятия, почему жители, несмотря на риски, много лет выносили с площадки металлолом и стройматериалы и какую угрозу для жизни и здоровья представляют накопленные отходы. Беседовала Светлана Задера.

— Максим Викторович, внимание всей страны на прошлой неделе, после совещания у президента РФ Владимира Путина, было приковано к экологической ситуации в Усолье-Сибирском. Расскажите, пожалуйста, как получилось, что проблема не решалась много лет и почему именно сейчас она дошла до федерального уровня?

— Я не знаю, почему президент не слышал. Мы об этой проблеме говорили уже много лет, велась подготовка. Мы десять лет совместно с министерством природных ресурсов и экологии Иркутской области делали проект по демеркуризации (полной ликвидации) цеха ртутного электролиза. Мы его переделывали несколько раз: вначале это был саркофаг, потом прорабатывали вывоз в Краснодарский край. Сейчас все понимают, что это нереально сделать. Я этой проблемой занимаюсь, как стал мэром города, на протяжении трех лет. Конечно, я привлекал абсолютно все возможности. И глава Росприроднадзора Светлана Радионова ровно год назад у нас была здесь в гостях. Конечно, что скрывать, с приходом Игоря Ивановича (Кобзева, врио губернатора Иркутской области. – Прим. ред.) этот процесс ускорился. Наверное, ключик к той двери, которую нужно было открыть, оказался у Кобзева. Он открыл, рассказал, донес туда. Мне не удавалось это, хотя полтора года назад выступал с данной проблемой на форуме «Чистая страна» в Челябинске. Сам лично ездил, передавал министру природных ресурсов документы. Там около четырех тысяч подписей населения.

— Почему только сейчас был поднят вопрос ограничения доступа на площадку «Усольехимпрома»? Раньше доступ на площадку не был перекрыт? Жители Усолья могли спокойно попасть туда?

— Нет, просто сейчас эта задача поставлена перед Росгвардией. До этого пытались мы сами как-то делать. Но проблема в том, что на данной площадке практически нет наших муниципальных объектов. Это объекты «Усолье-Сибирского силикона», «Усольехимпрома», Росимущества. Но проблема в том, что вся городская инфраструктура идет через эту площадку. Это водозабор «Белое», его питание и трубы оттуда, это очистные сооружения, тепло идет через площадку в город и так далее. Когда уже, скажем так, начали расхищать нашу площадку, я понял реальную угрозу для жизнеобеспечения города, поэтому 6 ноября 2018 года я ввел режим ЧС на площадке «Усольехимпрома», и до сих пор он действует. И я его не сниму, пока не уберут все цистерны.

— Жители действительно постоянно туда ходили?

— Понимаете, сейчас охрану сними – и там будет Лас-Вегас по ночам. Будут работать сварочные аппараты. Проблема в том, что в советский период на данной площадке работало до 15 тысяч человек. В последние годы семь тысяч человек. Когда все это закрылось, люди ушли на улицу. Кто-то смог уехать из города. Тогда в городе проживало 110 тысяч человек, на данный момент 77 тысяч. То есть огромное количество семей просто покинуло город. Не потому, что здесь страшно жить, а потому что здесь не на что жить. Те, кто остались и кому некуда идти, они каждый болт, каждый винтик, каждую железку, которая плохо лежит, знают на этой площадке. Заработать деньги просто: сдать металл, принести домой еду.

Читайте также  ВТОРОЙ ОБЪЕКТ ПО УНИЧТОЖЕНИЮ ХИМОРУЖИЯ ПЕРЕДАН ПОД ГРАЖДАНСКОЕ ПРОИЗВОДСТВО

— А куда сдавали? Здесь же, в городе?

— Ну в любом городе есть металлоприемки, конечно.

— Что они оттуда еще выносили и зачем?

— Стройматериалы, кирпичи… Еще два года назад, когда я объезжал площадку, то гонял там людей – они просто разбирали стены. Вывозили зараженные кирпичики из здания напротив ртутного цеха. Там из синего кирпича цех, он тоже зараженный. Вот эти кирпичи складывали в поддоны и везли на стройматериалы. У кого-то дома сейчас из ртути.

— А как-то удавалось отслеживать, куда это все идет, чтобы как-то предупреждать? Или это нереально?

— Это нереально!

— Известно, что почва под площадкой бывшего предприятия пропитана токсичными загрязняющими веществами. Расскажите, пожалуйста, в чем конкретно выражается их опасность для человека?

— Предприятие изготавливало препараты из более тысячи химических компонентов, начиная от простейшей «Белизны», заканчивая различными кислотами. Там проходили такие процессы, как демеркуризация ртути в цехе ртутного электролиза. Сейчас основную опасность составляет эпихлоргидрин, который находится в цистернах. Конечно, опасно и то, что осталось после производства, связанного с ртутью: цех ртутного электролиза и все к нему причастные цеха.

— В чем выражается опасность?

— Испарение ртути — это любые кровеносные, венозные, сердечно-сосудистые заболевания. Это влияет на психику. Мы занимаем первое место по количеству детей, больных ОРЗ в регионе. Мы лидируем по раковым заболеваниям. Приведу статистику за июнь: 46 человек родилось, 126 умерло. Причем умирают как раз все те, кто работал на площадке «Усольехимпрома», те, кто с ней сталкивались. Этим людям около 60 лет.

— Вы обсуждали с врио губернатора Кобзевым какой-то проект реабилитации для местного населения?

— Ну, это второй вопрос. Не все сразу, как говорится. Здесь не получится так, что раз и все. Президент говорил о том, что надо помочь и социально-экономическому развитию города, и посмотреть, какая помощь нужна по здравоохранению. Мы написали, нам нужна и МСКТ (Мультиспиральная компьютерная томография. – Прим. ред.) новая, и онкология новая нужна. Мы проговариваем это. Я просто понимаю, что проблема только сейчас до самого верха дошла. И я думаю, сейчас ее мониторят со всех сторон. Хотя все данные мы подали уже.

— Угрозе подвержены только бывшие сотрудники и те, кто живет рядом с территорией производства? Есть ли какая-то угроза для жителей всего Усолья-Сибирского и какая?

— В основном, конечно, пострадали те, кто получил свой заряд ртути во время работы. Но в опасности не только город Усолье-Сибирское или Усольский район. В опасности вся Иркутская область, потому что пары ртути могут долетать и со шламонакопителя. Я же присутствовал на этом совещании, где (глава Минобороны РФ) Сергей Кужугетович Шойгу сказал, что не надо замалчивать проблему шламонакопителя, который находится без водного зеркала.

Читайте также  Директор Государственного агентства по геологии и минеральным ресурсам Ишимбай Чунуев 7 декабря на научно-технической конференции рассказал о состоянии отрасли цветной металлургии в Кыргызстане.По его словам, сырьевая база ртути основана на запасах Хайдарканского ртутного комбината. Разведанные запасы сурьмы месторождений северный Ак- Таш и Абшыр в сумме составляют 265 тыс. тонн, сообщил также он.

Там птицы не поют и дятлы не стучат. Там все отходы производства, когда-то они были накрыты водяным зеркалом, а сейчас это сухое поле, где при ветре это все раздувается и несется в разные стороны. И когда говорят про ртуть в Байкале, я нисколько не удивляюсь. Я прекрасно понимаю, что она вверх по течению не поднимается, а спокойно переносится по розе ветров.

Стоимость демеркуризации в СПб

— Администрация предупреждает жителей об опасности?

— Конечно. Что мы можем предупредить? Мы говорим о том, что площадка заражена, туда ходить нельзя. Мы провели под руководством Игоря Ивановича Кобзева тренировку по эвакуации. Рассматривали вариант выхода отходов эпихлоргидрина из скважины №2. Там 18 тысяч тонн отходов эпихлоргидрина закачано, если они даже на 5 процентов выйдут, у нас полгорода попадает под эту зону. А если будет больше, то дойдет и до Ангарска.

— Город действительно готовится к подобной угрозе?

— Нет, пугать людей не надо. Сигнальные системы мы проверили. То есть мы привыкли к этому, все это нормально. Живем, только ждем, когда нам помогут и уберут то, что накоплено. Это, к сожалению, не наше, мы даже налоги из этого не получаем. Единственные предприятия, которые остались на площадке, это «ПМК» и «Кристалл», где работают, ну пускай, 300 человек, но это тоже люди, которые работают на оборонку.

— Вы на совещании с Росгвардией настаивали на том, чтобы эти предприятия продолжали работать.

— Я и буду настаивать, конечно. Это уникальные предприятия. ПМК — профпроизводство металлизированного калия. Восемь цехов, они работают на оборонку, делают кислородные штуки специальные. Там уникальное оборудование, собранное за все годы. Оно сохранено, работает. А «Кристалл» выращивает кристаллы для космонавтики, военных, геологии, геодезии.

Мы мониторим еженедельно воздух на этих предприятиях, превышения там нет. Зачем их трогать? Начнется процесс демеркуризации. Этот процесс начнется когда? Не завтра, не послезавтра. Пока доделают проект, пройдут все экологические экспертизы, пока построят завод – только после этого в зимний период начнут эту ртуть поднимать и утилизировать. Никто летом не будет этого делать.

— Вы говорили про отток населения из-за того, что закрылось предприятие. А из-за экологической ситуации люди уезжают? Они же видят показатели заболеваемости и смертности?

— Никто не видит. Стараются не видеть. У всех свои проблемы. Мы привыкли с этим жить. Кто-то там живет с проблемой приезжих мигрантов, а мы привыкли жить с этим химпромом. Мы же прекрасно понимаем, что если и будет здесь завод, это не будет завод ландышей и голландских тюльпанов. Мы город химиков, мы выросли на этом. Нет ни одной семьи, которую не затронула Великая Отечественная война, а также у нас нет ни одной семьи, которая не работала бы на химпроме и не была связана с химпромом. Химпром — это наша жизнь, химпром строил дворец культуры, дома. Химпром — это не только производство, это все вокруг него: ремонтные бригады, «Востоктяжстрой», бетонные заводы, асфальтовые заводы. Рухнул химпром — все разлетелось сразу же.

Читайте также  В Павлодарской области нет ни одного положительного примера ГЧП

— Вы верите, что эта ситуация может разрешиться оптимистично?

— Я оптимист. Вы знаете, если мы так выжили в этой ситуации в одиночестве. Область уже помогает нам, охрана помогает. Мы бы не вывезли охрану сами, потому что в полиции сотрудников не хватает, у них функции свои, у Росгвардии там тоже пара человек.

Я уже живу на площадке химпрома. Я знаю его, как свою квартиру, всю площадку, каждый цех.

— Игорь Кобзев говорил, что у властей региона есть план развития площадки после того, как проблема будет решена. А вы лично что хотели бы там видеть? Какие рабочие места нужны жителям Усолья?

— Были инвесторы. Отовсюду приехали, даже из Китая, Монголии, много кто интересовался площадкой. Чем интересна площадка — по инфраструктуре она очень хороша собой. Рядом трасса, есть железнодорожные пути, близкая электроэнергия в неограниченных количествах.

— На территории площадки много облепихи, ее собирают? Она опасна для человека?

— Ее собирают и продают, но есть ее нельзя.

— А вы пытались что-нибудь сделать?

— Да, говорили, что не надо покупать на рынке облепиху. Поэтому ее везут в Ангарск, в Иркутск и так далее. Не надо покупать на рынке облепиху, если вы не знаете, где ее собирали. Мы, конечно, гоняем жителей, чтобы там не собирали.

— Может, там кусты срезать?

— Вы видели, сколько ее? У меня десять пачек предписаний лежит по поводу конопли вокруг города. У меня денег нет, с косами ходят работники ЖКХ. А вы хотите, чтобы я еще облепиху резал? Мне зарплату людям нечем платить.

— На территории площадки живут бездомные собаки, что с ними будет? Будут ли власти как-то решать эту проблему?

— Мы их подкармливаем. Разыграли аукцион на строительство питомника. Землю взял частник, иркутская фирма «Пять звезд». Я думаю, в ближайшее время появится питомник, мы будем туда их свозить. Но у нас люди очень любят собак, многие приезжают туда, подкармливают и так далее.

— Если президент Путин, который собирается посетить Тулун, приедет в Усолье, что бы вы показали ему и какие вопросы хотели бы с ним обсудить?

— Мне кажется, он приедет, может быть, позже, чтобы посмотреть на результаты. Смотреть сейчас… Он все видел, мы все предоставили – фото, видео. Думаю, он все посмотрел, что мы направляли. Но если приедет, все покажем. Все правильно сказал Кобзев. Если сейчас те задачи, которые президент поставил, будут выполняться, то меня все устраивает. Я думаю, через три месяца сниму режим ЧС, если уберут цистерны и законсервируют скважину №2.

Оставить комментарий